Грабарь - на главную
  

Игорь Эммануилович Грабарь

1871 - 1960






» Биография Грабаря         
» Хроника жизни      
» Галерея живописи    
» Путешествия  
» Директор Третьяковки   
» Образы природы   
» Мастер натюрморта  
» Закат жизни   
  

Картины:


Белая зима.
Грачиные гнезда, 1904



Март, 1939



Утренний чай.
Подснежники, 1939-1954

  
 Автомонография:

 Вступление
 Раннее детство
 В Егорьевской гимназии
 В Катковском лицее
 Университетские годы
 В Академии художств
 Мюнхенские годы
 "Мир искусства"
 Грабарь в Москве
 Музейная деятельность
 Возвращение к живописи   

   

Автомонография Игоря Грабаря

Мюнхенские годы 1896-1901

В начале июля 1896 года мы с Д.Н.Кардовским прибыли в Мюнхен. В этом городе, художественном центре тогдашней Германии, у меня не было ни одного знакомого, но я знал, что здесь жил брат измаильских врачей Василия и Николая Родионовичей Фетовых, Иван Родионович, женившийся на мюнхенке, недавно овдовевший и не покидавший своей тещи, с которой жил очень дружно. Он знал о предстоящем приезде нас с Кардовским и писал старшему брату в Измаил, чтобы я непременно к нему зашел и что он сможет быть мне полезным, так как вращается в мюнхенских художественных кругах.
Само собой разумеется, что мы по приезде в Мюнхен прямо из гостиницы отправились разыскивать Фетова. Он оказался очень гостеприимным и радушным. Юрист по образованию, он в последнее время не занимался практикой, а был после смерти жены на положении "рантье": много читал, бывал в театрах, на выставках, но больше всего увлекался велосипедом.
После первых же приветствий и расспросов он заявил нам, что нам незачем поступать в школу Холлоши, к которому мы собирались идти, а должны поступить к "маленькому Ашбе": его школа лучшая и сам он лучше всех и как педагог и как человек. И тут же он спросил: "А велосипеды у вас есть?" Узнав, что нет, он заявил с великолепной безапелляционностью:
- Надо непременно приобрести.
- Для чего?
- Как для чего? Да разве художник может жить без велосипеда? А почему же нет?
- Без велосипеда он шагу ступить не может, никуда за город поехать: нет ни одного художника во всем Мюнхене, у которого не было бы стального коня.
- Для этого много денег нужно иметь, а у нас нет, - пробовал я возражать.
- Пустяки, приобретете в рассрочку на целый год, не заметите, как платите, а зато уж и наслаждение. Нет, нет, это дело конченое, я вам все "строю.
Высокий, черный, загорелый, худощавый, с вьющимися волосами и бородкой, типичный болгарин, говоривший по-русски с бессарабским акцентом, Иван Родионович, в противоположность старшему и младшему братьям, был человеком огромной энергии и горячего темперамента, никогда не колебавшимся в своих решениях. Своей быстротой и решительностью он нас прямо гипнотизировал. Мы поступили так, как он хотел: отправились к Ашбе, а затем завели велосипеды.
К Ашбе он нас тут же и повел. По дороге он рассказал нам, что Ашбе - славянин, словенец, из Люблян, что его фамилия пишется через Z, с особым значком сверху, превращающим букву в звук, средний между ж и ш: Azbe; что он был любимым учеником Лёфтца, в свою очередь любимого ученика Пилоти, и что лучше него никто в Мюнхене не рисует, школа же его считается первой и помещается в саду, в оригинальном деревянном доме, построенном в русском стиле одним художником, у которого он и снимает все владение.
Мы пришли на улицу, расположенную возле "Арки победы" (Siegesthor), позади Академии художеств. Пройдя через узкую садовую аллею, мы очутились у бревенчатого здания, выстроенного действительно "под русский стиль", но явно не русским архитектором и не по-русски. В саду, в тени деревьев, и на крылечке расположилась группа мужчин и женщин в синих, розовых, черных и белых халатах и фартуках, весело разговаривавших и смеявшихся. Среди них был маленький горбатый человечек в мягкой широкополой шляпе желто-оливкового цвета, в легком пальто такого же цвета, накинутом на плечи, в сером летнем костюме. Из-под шляпы у него выбивались желто-рыжие волосы, под мясистым носом, с врезавшимся с боков пенсне, торчали во все стороны огромные пышные усы, а бородка была заострена. Позднее он ее сбрил. Ему было лет под сорок. В левой руке он держал длинную тонкую сигару с соломинкой, так называемую "вирджинию", правой опирался на палку и что-то со смехом рассказывал окружающим, размахивая сигарой.
Это и был знаменитый Антон Ашбе, притча во языцех всего города. Уличные мальчишки и новички-натурщики, не зная секрета произношения буквы Z со значком, называли его "Ацпе"; мальчишки быстро бегали за ним по пятам, крича: "Ацпе, Ацпе, Ацпе!" В таких случаях он шел угрюмо, нахмурив густые брови, то и дело грозя озорникам палкой.
Фетов был с ним знаком и представил нас с Кардовским, сказав, что мы хотим поступить в его школу. Ашбе ввел нас в обширную высокую мастерскую, с огромным окном, всю заставленную мольбертами и табуретками. На стенах висело около десятка этюдов масляными красками голов и обнаженного тела и несколько рисунков. Ашбе пояснил, что это лучшие работы учеников разных времен, повешенные здесь в качестве оригиналов. В нижнем ряду висело несколько фотографий с виндзорских рисунков голов Хольбейна и превосходная брауновская фотография головы папы Иннокентия X Веласкеса. Отдельно на узком простенке висел в золотой раме этюд негритянки - строго построенная, прекрасно нарисованная, жизненная и экспрессивная, но суховатая по живописи голова. "Das ist meine eigene Arbeit, namlich (это моя собственная работа, именно)", - сказал Ашбе, заметив, что мы задержались перед "Негритянкой" и внимательно ее разглядываем.
Ашбе в каждую фразу неизменно вставлял слово "namlich" ("именно"), и эта прослойка речи одним и тем же словечком создавала впечатление какого-то своеобразного косноязычия.
Живопись "Негритянки" нам не слишком понравилась, но рисунок, лепка и бросавшиеся в глаза знания произвели сильное впечатление.
Ашбе познакомил нас со старостой мастерской, "оbmann"'ом, высоким пожилым лысым чехом по фамилии Замразиль, писавшим головки под Ленбаха, умело нарисованные, но неприятные по живописи.
В то время был перерыв; натурщица-старуха, одетая монахиней, отдыхала у окна, ученики, оставшиеся в мастерской, частью рисовали, частью сидели, разговаривая друг с другом. Мы с Кардовским воспользовались случаем и стали рассматривать висевшие на стенах "оригиналы". Просмотр их нас утешил: все они были намного грамотнее общего уровня этюдов репинской мастерской. Среди этюдов и рисунков, бывших как раз в то время в работе, нас очень поразили рисунки маленького рыжего немца Майерсхофера, мастерски имитировавшего стиль Рафаэля. Мы решили остаться в школе Ашбе. стр.1 - стр.2 - стр.3 - стр.4 - стр.5 - стр.6 - стр.7 - стр.8 - стр.9 - стр.10 - стр.11

Продолжение...


  Реклама:
  »  Заказать срочно изготовление печати Алексеевская


Русский и советский художник, архитектор, реставратор и критик Игорь Грабарь
www.igor-grabar.ru, по всем вопросам - webmaster{a}igor-grabar.ru